the walpurgis night

    May Day marks the victory of Spring over Winter. Since 1886, it marks the struggle of Labor with Capital. On April 30th, the powers of darkness and cupidity make their final stand against the renewal of growth and flourishing. Thus Goethe commemorates the Walpurgis Night in his Faust:

    HEXEN (im Chor):
Die Hexen zu dem Brocken ziehn,
Die Stoppel ist gelb, die Saat ist grün.
Dort sammelt sich der große Hauf,
Herr Urian sitzt oben auf.
So geht es über Stein und Stock,
Es farzt die Hexe, es stinkt der Bock.
    Witches in chorus:
The witches t’ward the Brocken strain
When the stubble yellow, green the grain.
The rabble rushes – as ‘tis meet –
To Sir Urian’s lordly seat.
O’er stick and stone we come, by jinks!
The witches fart, the he-goat stinks
    Ведьмы (хором):
На Брокен ведьмы тянут в ряд.
Овес взошел, ячмень не сжат.
Там Уриан, князь мракобесья,
Красуется у поднебесья.
По воздуху летит отряд,
Козлы и всадницы смердят.
    STIMME:
Die alte Baubo kommt allein,
Sie reitet auf einem Mutterschwein.
    Voice:
Old Baubo comes alone, I see;
Astride on farrow sow is she!
    Голос:
Старуха Баубо мчит к верхушке
Верхом на супоросой хрюшке.
    CHOR:
So Ehre denn, wem Ehre gebührt!
Frau Baubo vor! und angeführt!
Ein tüchtig Schwein und Mutter drauf,
Da folgt der ganze Hexenhauf.
    Chorus:
So honor be where honor is due!
Dame Baubo first! to lead the crew,
A hag upon a sturdy sow!
All witches come and follow now!
    Хор:
Колдунье и свинье почет.
Вперед за бабкою, вперед!
Всей кавалькадой верховых,
Чертовок, ведьм и лешачих!
    STIMME:
Welchen Weg kommst du her?
    Voice
Which way didst thou come here?
    Голос
Откуда ты?
    STIMME:
Übern Ilsenstein! Da guckt ich der Eule ins Nest hinein,
Die macht ein Paar Augen!
    Voice:
By Ilsenstein crest;
I peered into an owlet’s nest.
Her wild eyes stared at me!
    Другой голос:
От Ильзенштейна,
Лесной тропою чародейной.
К сове наведалась в дупло,
Та как надулась, и пошло!
    STIMME:
O fahre zur Hölle!
Was reitst du so schnelle!
    Voice:
To hell, I say, with thee!
Why ride so furiously?
    Третий голос:
Освободи проезд, не мешкай!
    STIMME:
Mich hat sie geschunden,
Da sieh nur die Wunden!
    Voice:
She almost flayed me!
See here, the wounds she made me!
    Второй голос:
Подумаешь, какая спешка!
Да не пыхти ты, не потей,
Я вся в следах твоих когтей.
    HEXEN, CHOR:
Der Weg ist breit, der Weg ist lang,
Was ist das für ein toller Drang?
Die Gabel sticht, der Besen kratzt,
Das Kind erstickt, die Mutter platzt.
    Chorus of Witches:
The road is wide, the way is long:
How madly swirls the raving throng
The pitchfork pricks, the broom us hurts;
The infant chokes, its mother bursts.
    Ведьмы (хором):
Нельзя ли чуть порасторопней?
Так в давке сжали, что хоть лопни!
Не тыкай вилами в живот!
Задушите в утробе плод!
    HEXENMEISTER, HALBER CHOR:
Wir schleichen wie die Schneck im Haus,
Die Weiber alle sind voraus.
Denn, geht es zu des Bösen Haus,
Das Weib hat tausend Schritt voraus.
    Wizards. Semi-chorus:
We creep as slowly as a snail;
Far, far ahead the witches sail.
When to the Devil’s home they speed,
Women by a thousand paces lead.
    Колдуны (половина хора):
Ползут мужчины, как улитки,
А видите, как бабы прытки.
Где пахнет злом, там бабий род
Уходит на версту вперед.
    ANDERE HÄLFTE:
Wir nehmen das nicht so genau,
Mit tausend Schritten macht’s die Frau;
Doch wie sie sich auch eilen kann,
Mit einem Sprunge macht’s der Mann.
    The Other Half:
Not so precise are we! Perhaps
A woman takes a thousand steps.
Although she hastes as best she can,
One leap suffices for a man.
    Другая половина:
Еще довольно это спорно.
Как ваша баба ни проворна,
Ее мужчина, хоть и хром,
Опередит одним прыжком.
    STIMME (oben):
Kommt mit, kommt mit, vom Felsensee!
Voice (above)
Come with us from the rockbound lake!
    Голос (сверху):
Пожалуйте к нам наверх с плеса!
    STIMMEN (von unten):
Wir möchten gerne mit in die Höh.
Wir waschen, und blank sind wir ganz und gar;
Aber auch ewig unfruchtbar.
Voices (below):
We fain would follow in your wake!
We’ve washed, are clean as clean can be;
Yet barren evermore are we.
    Голос (снизу):
Сейчас взберемся на утесы.
Мы вымылись водой холодной,
Зато и дочиста бесплодны.
    BEIDE CHÖRE:
Es schweigt der Wind, es flieht der Stern,
Der trübe Mond verbirgt sich gern.
Im Sausen sprüht das Zauberchor
Viel tausend Feuerfunken hervor.
    Both Choruses:
The wind is hushed, the starlight pales,
The dismal moon her features veils;
As magic-mad the hosts whiz by,
A myriad sparks spurt forth and fly.
    Оба хора:
Стих ветер. Месяц со звездой
Пропал за облачной грядой.
Мы ж вихрем огненным летим,
И веселимся, и галдим.
    STIMME (von unten):
Halte! Haltet
    Voice (from below):
Tarry! Tarry!
    Голос (снизу):
Стой! Стой!
    STIMME (oben):
Wer ruft da aus der Felsenspalte?
    Voice (from above):
Who calls so loud from rocky quarry?
    Голос (сверху):
Что там за образина
Зовет меня со дна теснины?
    STIMME (von unten):
Nehmt mich mit! Nehmt mich mit!
Ich steige schon dreihundert Jahr,
Und kann den Gipfel nicht erreichen
Ich wäre gern bei meinesgleichen.
    Voice (from below):
Take me too! Take me too!
Three hundred years I have been striving
To reach the peak – I’m not arriving;
I fain would join my equals too.
    Голос (снизу):
Мне хочется со всей гурьбой!
Прошу вас взять меня с собой.
За триста лет я еле-еле
Наружу выполз из ущелья.
    BEIDE CHÖRE:
Es trägt der Besen, trägt der Stock
Die Gabel trägt, es trägt der Bock
Wer heute sich nicht heben kann
Ist ewig ein verlorner Mann.
    Both Choruses:
The broomstick carries, so does the stock;
The pitchfork carries, so does the buck;
Who cannot rise on them tonight,
Remains for aye a luckless wight.
    Оба хора:
Сядь на козла, садись на шест,
На вилах соверши свой въезд.
Но знай: ты попадешь туда
Сегодня или никогда.
    —Faust, Bilingual Edition, translated by J.F.L. Raschen, Ithaca, NY: The Thrift Press (1949), pp. 201-203     —Перевод: Борис Пастернак

    Michael first read Goethe’s Faust in Boris Pasternak’s Russian translation at the age of 12 or thereabouts. The theme of a learned man’s craving for his lost youth filled him with anticipation. Throughout his early twenties, Michael celebrated the Walpurgis Night way into the wee hours at the Hancock Tower J. Walter Thompson Chicago office with his Sugiyama dojo comrade Kal. These celebrations tended to include JWT client bonding through anointment with Miracle Whip™, accompanied by the dirge: “We are consuming; we are being consumed.
    In his thirties Michael studied early modern history with Carlo Ginzburg, whose signed first Italian edition of Storia notturna: Una decifrazione del Sabba he still cherishes as the definitive speculation on this subject.
    At 47, on this Walpurgis Night, Michael is embarking on his magical springtime quest. Wish him luck.

2 thoughts on “the walpurgis night”

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *