наука умеет много гитик

У меня здесь 2 чемодана книг и ни одной тряпки. Тряпки мне не нужны, а из книг хотелось бы иметь более или менее живописное описание природы и географии Центр. Азии, т.е. Монголии, Синцзяна и бассейна Хуан-Хэ. Вася, если тебе не трудно будет, сделай для меня экстрактные выписки; ведь ты как потамолог и лимнолог, наверно, имеешь книги по Тариму, Лоб-нору, Хуан-Хэ и монгольским озерам и рекам, а добавить климат, геоботанику, зоогеографию и т.п. несложно. Помнишь, ты мне давал справку по р. Или; так вроде этого. Дело в том, что я сейчас занимаюсь хуннами, а из геогр. литературы у меня для справок есть только ску[д]нейший Обручев и геологии у него больше чем географии. Хочу похвастаться: я, за это время, настолько вдумался в историю Азии, что моя диссертация теперь кажется мне юношеской работой. Но и я работаю больше для собственного удовольствия, чем для извлечения выгоды. Как ни жаль, а науку и выгоду совместить трудно.
    [По ж]енско-семейному вопросу прими мой совет.
    1) Ты сам [винов]ат, что не следовал народной мудрости: Всякую тварь на хуй пяль, Бог увидит — хорошую пошлёт. Птица была [у мен]я 32-я, и то я считаю, что мне повезло.
    2) Женщина [когда] хочет жить с мужчиной, старается, инстинктивно, стать [так]ой какой он хочет её видеть. Поэтому она, незаметно [для] себя и без усилий со стороны мужа, переделывается. [В]спомни: в Туруханске Наташа и Матрёна начали приобретать манеры дам. Конечно, это с них соскочило, как только мы расстались, но если-бы мы жили вместе?
    Однако следует помнить, что возможны любые неожиданности и не очень размякать. Женщины как лошади — любят чувствовать крепкую узду. При ухаживании не будь настойчив. Показывай, что ты в любую минуту готов бросить. И будь готов, как-бы это не было трудно. Женщина, чувствуя пренебрежение, начинает сама быть активной, а это ускоряет процесс. Если-же она не обращает на это внимания — бросай, ничего не выйдет. В любви как на войне — всегда будь настороже. Ты ещё достаточно молод, чтобы проделать всё это. Пусть первый, второй блин будут комками, даже это неизбежно, но может и наладится. Если-же ты ещё затянешь — махни рукой. А иного пути нет. Но при этом не бросай научных занятий. Женщина будет требовать от тебя времени, но от науки не отрывай для неё ничего. Она с этим примирится если любит и тем более если равнодушна. Я сообщаю тебе элементарные истины, но надо начинать, как в школе, с таблицы умножения, иначе ничего не получится.
    — Лев Николаевич Гумилёв — Василию Никифоровичу Абросову, 18 января 1955 г.
    Опубликовано в журнале “Мера”. СПб., 1994. N4.

de tranquilitate animi

A stupid man’s report of what a clever man says is never accurate, because he unconsciously translates what he hears into something that he can understand. I would rather be reported by my bitterest enemy among philosophers than by a friend innocent of philosophy.
Le compte rendu par un homme sot de ce qu’un homme d’esprit dit n’est jamais exact, parce que celui-là traduit inconsciemment ce qu’il entend en quelque chose qu’il peut comprendre. Je préfère être rendu compte par mon pire ennemi parmi les philosophes que par un ami innocent de la philosophie.
Отчёт дурака о том, что говорит умный никогда не бывает правильным, потому что первый бессознательно переводит то, что он слышит в то, что он может понять. Я бы предпочёл, чтобы обо мне отчитывался мой злейший враг среди философов, чем друг, неиспорченный философией.

— Bertrand Russell, A History of Western Philosophy, 1945

Je disois : « C’est une chose extraordinaire que toute la philosophie consiste dans ces trois mots : je m’en fous. »

I’d say: “It’s an extraordinary fact that all philosophy comes to these five words: I don’t give a fuck.”

Я бы сказал: «Как удивительно, что вся философия сводится к трём словам: мне это похуй&raquo.

пидорас в нехорошем смысле

Еврейский анекдот наоборот:
— Мойша, а ты знаешь, что Жора — пидорас?
— Что, он занял денег и не отдаёт?!
— Да нет, в хорошем смысле.

Une histoire juive à rebours :
— Moishe, tu savais que Gégé est un pédé ?
— Quoi, il a emprunté de l’argent et ne le rembourse pas ?
— Non, dans le bon sens.

The contrary of a Jewish joke:
— Moishe, you know that Gerry is a fag?
— What, he borrowed money and refuses to repay?
— No, in a good way.

Tenue de soirée vingt-sept ans après:

как я в 18 лет превратился в персонаж художественной литературы

Среди нас оказался вчерашний школьник, мальчик с нефритом, на строжайшей диете. Вся еда ему не годилась, вся без исключения. Но кто это будет учитывать в бараке? Жри, что дают! Узнал об этом старик, отсидевший по тюрьмам семнадцать лет, принес назавтра пару плиточек шоколада. На свои купил, на запрятанные деньги.
    — Кто против них, — сказал, — тот мой друг. Где бы их ни давили, я рад.
    Это он притащил горстку конфет, пачку вафель, белый хлеб для школьника. В жестокий шмон умудрился пронести под стелькой ботинка еще одну плитку шоколада. От тепла шоколад расплавился, потек, пропах лишним запахом: пришлось его выкинуть.

    — Феликс Кандель, Зона отдыха, 1979

мои авторитеты

В 1989 году на кампусе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе меня окликнул хасид.
—Молодой человек, вы еврей?
—Предположим, что да.
—Не хотите ли исполнить мицву, наложив тфилин?
—Спасибо, я это уже пробовал. Ничего из этого не вышло.
—Как это так? Исполнение мицвот является Вашей обязанностью.
—Наши мнения расходятся. Я так не считаю.
—А что же Вы считаете? Скажите, кто по-Вашему самый мудрый человек в мире?
Разговор явно шёл по направлению к Менахем-Мендлу Шнеерсону, предполагаемому Божьим помазанником. Я решил резко изменить курс.
—Я считаю, что самым мудрым человеком в мире на настоящий день является Алонзо Чёрч.
Хасид взволновался.
—Как так? Кто это такой?
—Это мой учитель логики. Он преподаёт в нашем университете. Если хотите, я могу Вас познакомить.
—Нет, спасибо… не надо.
На этом разговор и закончился.

Чёрч научил меня, что ничьё мнение никогда не является, и не может быть решающим. К сожалению, его больше нет в живых. В качестве нынешнего авторитета, я назову Карло Гинзбурга.

ни трагедия, ни фарс

Человек стремится всю жизнь не быть посредственностью (חוצפה, если не ὕβρις), или хотя бы не осознавать себя оною (tragische Konflikt, не ἁμαρτία, а ἀμαθία). Кончает посредственным скандалистом—не в силу лени, и не за неимением таланта, а из-за провинциальной ограниченности.

В Париже или Берлине пожалуй вышел бы Доминик Стросс-Кан или Даниэль Кон-Бендит; в Лос Ангелесе или Нью Йорке—Майкл Милкен или Эл Франкен. В Питере знаменательно произошёл Виктор Леонидович Топоров.

старый добрый ёзель

СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ЙОСИФ

1. Ах, Йосиф, Йосиф, старый добрый Йосиф, —
Какие есть на свете имена.
Состриг ли ты свою больную мо́золь,
Иль до сих пор она тебе нужна?

Ах, Йосиф, Йосиф, славный, добрый Йосиф,
Состриг ли ты любимую мозо́ль?
Зачем чтоб наступали все,
Лучше, чтоб упали все.
Выставить лишь ножку ты изволь.

Припев:

С добрым утром, тётя Хая, ой-ёй-ёй.
Вам посылка из Шанхая, ой-ёй-ёй,
А в посылке три китайца, ой-ёй-ёй,
Три китайца красят яйца, ой-ёй-ёй.



2. Я как-то встретил Йосифа на рынке,
Он жидкость от мозо́лей покупал,
В зубах держал сметану Йосиф в крынке,
Ну, а руками мо́золь обнимал.

Хотел я поздороваться с ним чинно,
Улыбку сотворил и шляпу снял,
Но Йосиф вдруг заметил тётю Хаю,
Нырнул кормой и мимо прошагал.

Припев.

3. Так вот она какая, тётя Хая,
Йосиф, видно, с нею не в ладах.
Ей кто-то шлет посылки из Шанхая,
А Йосиф умирает в мозоля́х.

Но Йосиф сострижет больную мо́золь
И кой-кому намнёт еще бока,
И вспомнит он тогда про тётю Хаю
И ей подставит ножку, а пока…

Припев.

2-й и 3-й куплеты исполняются на мелодию первой части 1-го куплета.

За основу мелодии песни взят фокстрот “Джозеф” (музыкальная обработка А. Цфасмана, не позднее 1941 года). Слова и мелодия записаны с голоса Г. Димонда не позднее 1980 года.


Шел трамвай десятый номер… Городские песни. Для голоса в сопровождении фортепиано (гитары). / Сост. А. П. Павлинов и Т. П. Орлова. СПб., “Композитор – Санкт-Петербург“, 2005. Переделка песни 1920-х гг. “Тетя Хая” на мелодию фокстрота 1920-х гг. “Joseph“. Написана в начале 1970-х годов в Ленинграде Рудольфом Фуксом для Аркадия Северного.

Из книги Игоря Ефимова и Дмитрия Петрова “Аркадий Северный, Советский Союз!” (2007):

Ну, и наконец, Фукс даёт “путёвку в жизнь” ещё одной тёте, в пару к тёте Бесе, – тёте Хае!!! На мотив джазовой мелодии 20-х годов “Joseph” ещё с нэповских времён были известны весёлые куплеты с припевом про трёх китайцев. Рудольф знает же только припев, и дописывает к нему куплеты опять-таки сам. И, что особенно примечательно, на основе “личных впечатлений“, привезённых им всё из того же Бердичева:
      Ах, Ёзель, Ёзель, старый, добрый Ёзель,
      Какие есть на свете имена!
      Состриг ли ты свою больную мoзоль,
      Иль до сих пор она в тебе видна?
“…Именно Ёзель, а не Йозеф, как стали потом петь. Так звали дядю моей жены. И мозоль у него была, и все об неё спотыкались. Вот я про это и сочинил песню” – так рассказывал об этом Рудольф Фукс. История, действительно, куда как содержательна… Что не помешало, однако, стать этой песне очень популярной. “Как раз в это время кто-то нам принёс кассету с записями Аркадия Северного. Голос Аркаши всем очень понравился, но песни на кассете были не очень интересные, кроме одной – про тётю Хаю. А точнее – про дядю всем известного Рудика Фукса, про которого Рудик эту песню и написал, и которого звали Йозеф. Мы её выучили, и первый раз сыграли на дне рождения нашего официанта, которого тоже звали Юзя. Песня настолько понравилась народу, что мы её стали играть каждый день раз по десять на заказ” – так вспоминал потом о своих впечатлениях от этого поэтического шедевра будущий “Брат Жемчужный” Евгений Драпкин.

ВАРИАНТ

Йозеф

Ах, Йозеф, Йозеф, старый добрый Йозеф, —
Какие есть на свете имена!
Состриг ли ты свою больную мо́золь,
Иль до сих пор она в тебе жива?

Ах, Йозеф, Йозеф, старый добрый Йозеф,
Состриг ли ты любимую мозо́ль?
Лучше чтоб не знали все,
Лучше чтоб упали все, …
Выставить лишь ножку ты изволь!

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!

Я как-то встретил Йозефа на рынке, —
Он жидкость от мозо́лей покупал.
В зубах держал сметны Йозеф крынку,
Ну а руками — руками мо́золь обнимал.

Хотел я поздороваться с ним чинно,
Улыбку сотворил и шляпу снял, —
Но Йозеф вдруг заметил тётю Хаю, —
Вильнул кормой — и мимо прошагал!

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!

Так вот она, какая тётя Хая, —
И Йозеф с нею, видно, не в ладах, —
Ей кто-то шлёт посылки из Шанхая,
А Йозеф умирает в мозоля́х!

Но Йозеф сострижёт больную мо́золь
И кой-кому, ой, кой-кому намнёт бока!
И встретит он тогда и тётю Хаю,
И ей подставит ножку, а пока…

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!

Тексты песен из репертуара Аркадия Северного, Тихорецкий концерт (1979 г.).

JOSEPH! JOSEPH!
(Sammy Cahn / Nellie Casman / Saul Chaplin / Samuel Steinberg)

The Andrews Sisters – 1938

A certain maid I know, is so afraid her boy
Will never ask her, will she name the day
He calls on her each night, and when she dims the light
It’s ten to one that you would hear her say

Oh Joseph, Joseph, won’t you make your mind up
It’s time I knew just how I stand with you
My heart’s no clock that I can stop and wind up
Each time we make up after being through

So listen Joseph, Joseph time is fleeting
And here and there my hair is turning grey
My mother has a fear, wedding bells I’ll never hear
Joseph, Joseph, won’t you name the day

Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Name the day, name the day

Oh Joseph, make your mind up
It’s time I knew just how I stand with you
My heart’s no clock that I can wind up
Oh Joseph, each time we make up after being through

Oh Joseph, Joseph, Joseph, time is fleeting
And here and there my hair is turning grey
My mama has a fear, wedding bells I’ll never hear
Oh Joseph, Joseph, Joseph, won’t you name the day

Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Name the day, name the day

Also recorded by: Stanley Black; Ruby Braff; Café Accordion Orch.; London Festival Orch.; Glenn Miller; Russ Morgan & His Orch.; Gus Viseur.

america is hated by everyone, even by the americans

Melor Sturua reviews the movie The Last Argument of Kings [a remake of Seven Days in May] by the studio Ukrtelefilm:
    The movie shows the tycoons of the military-industrial complex, concerned about the readiness of the President of the U.S. to reach arms control agreements with the Soviet Union, organize a conspiracy against him. But the Pentagon “hawks” have no need to dive into the White House. The Reagan administration is pursuing a course that pleases the militarists.
    As a rule, American film and television, in turning to the Soviet themes, create anti-Soviet and anti-Russian, and therefore inhumane films.

Moscow News № 35, dated 31 August 1986

25 years later, anti-American rhetoric is no longer the official discourse in Russia. However, it is still in demand, as the Moscow News has determined after talking to the political scientist Aleksandr Dugin, head of the Department of Sociology of International Relations at Moscow State University.


Today, there are many more reasons to hate America, than 25 years ago. In the era of the Cold War there were two relatively comparable ideological models, the two poles—the socialist and the capitalist, two adversaries in an ideological war. Then we exchanged “pleasantries” based on our world-views, and anti-American sentiments coincided with the defense of the socialist system and the interests of the Eastern bloc.
    Since then, the Eastern Bloc fell, and the world has become unipolar. Today there exists the center, and the fringe comprises all that is not America or its direct vassals. The fringe feels the pressure of a new American empire, feels the U.S. sucking out all its resources, suppressing it, conducting a thoroughly imperialist colonial policy. And those who now oppose the U.S., comprise all of mankind, all countries facing a threat of becoming the next target of colonization and imperialist aggression by the U.S. Political scientist Samuel Hungtington proposed a formula: “The West Against the Rest”. But “the Rest” also have something to say in this situation, so that you can turn it around: “The Rest Against the West”, all the rest, except for America, against America.
    In his time, prince Trubetzkoy, founder of the Eurasian movement, wrote an important book, Europe and Mankind (meaning that Europe is opposed to mankind and mankind is opposed to Europe). And according to Trubetskoy, what unites the mankind is its aversion for European expansion. Today the center of the West has shifted across the ocean, and the one trait common to the planet of men, is the hatred of its U.S. hegemon.
    After the intervention in Libya, it is clear that Western interests and Western values ​​differ drastically. The words proclaim human rights, humanism, tolerance, democracy, and freedom;the deeds seek oil, power, occupation, and invasion. That is why the hatred of America is now not merely a common ground of “the Rest”, all the remainder of the world. This hatred is by and large becoming the force that unites the people of Europe as a part of the pro-American “West”, and even a large segment of Americans. America is hated by everyone, even by the Americans. Anti-Americanism is perhaps the main force that unites mankind. Anti-Americanism becomes a synonym for self-determination of man, the man of the fringes seeking a multipolar free world. Therefore, “Death to America” ​​should be written as a slogan on the shield of all those who want a humane world order. As long as America has not been ruined, annihilated, and crushed in its imperialist effort to impose its hegemony upon everyone, we will subsist under a constant threat of recurrence of Libyan, Iraqi, Afghani, and Serbian events. The fight against America must proceed not only with words but also with hearts and minds, and most importantly, with actions. America must be terminated. People who do not hate America today, are not people at all. They are victims of Western propaganda, biorobots who relinquish their right to freedom, independence, and dignity.

ruthenia est omnis divisa in amentes tres

A native speaker of Russian might appreciate this festering travesty of a French classic solely as the inspiration of a popular Soviet self-esteem formula: “Все пидорасы, а я — д’Артаньян” (“Everybody is a fag, and I am d’Artagnan”). Everything else, beginning with the physiognomy, habiliments, elocution, comportment, and gesticulation of its befuddled, stultified, and manifestly intoxicated cast, bespeaks spectacular ineptitude. Every witticism worth witnessing and every sword thrust worth watching in this preposterous pageant of Brezhnevite imbecility has been forestalled a quarter century earlier by the Three Stooges in Musty Musketeers. Avoid at all costs.