the rectification of names


子路曰:「衛君待子而為政,子將奚先?」
子曰:「必也正名乎!」
子路曰:「有是哉?子之迂也!奚其正?」
子曰:「野哉,由也!君子於其所不知,蓋闕如也。
名不正,則言不順;言不順,則事不成;
事不成,則禮樂不興;禮樂不興,則刑罰不中;刑罰不中,則民無所措手足故。
君子名之必可言也,言之必可行也。君子於其言,無所苟而已矣。」
Tsze-lu said, “The ruler of Wei has been waiting for you, in order with you to administer the government. What will you consider the first thing to be done?”
The Master replied, “What is necessary is to rectify names.”
“So! indeed!” said Tsze-lu. “You are wide of the mark! Why must there be such rectification?”
The Master said, “How uncultivated you are, Yu! A superior man, in regard to what he does not know, shows a cautious reserve.”
“If names be not correct, language is not in accordance with the truth of things. If language be not in accordance with the truth of things, affairs cannot be carried on to success.”
“When affairs cannot be carried on to success, proprieties and music do not flourish. When proprieties and music do not flourish, punishments will not be properly awarded. When punishments are not properly awarded, the people do not know how to move hand or foot.”
“Therefore a superior man considers it necessary that the names he uses may be spoken appropriately, and also that what he speaks may be carried out appropriately. What the superior man requires is just that in his words there may be nothing incorrect.”

— Confucius, Analects, Book XIII, Chapter 3, verses 1-7, translated by James Legge

…ὦ ἄριστε Κρίτων, τὸ μὴ καλῶς λέγειν οὐ μόνον εἰς αὐτὸ τοῦτο πλημμελές, ἀλλὰ καὶ κακόν τι ἐμποιεῖ ταῖς ψυχαῖς.
…for, noble Crito, rest assured that wrong words are not only undesirable in themselves, but they infect the soul with evil.

— Plato, Phaedo 115e

старый добрый ёзель

СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ЙОСИФ

1. Ах, Йосиф, Йосиф, старый добрый Йосиф, —
Какие есть на свете имена.
Состриг ли ты свою больную мо́золь,
Иль до сих пор она тебе нужна?

Ах, Йосиф, Йосиф, славный, добрый Йосиф,
Состриг ли ты любимую мозо́ль?
Зачем чтоб наступали все,
Лучше, чтоб упали все.
Выставить лишь ножку ты изволь.

Припев:

С добрым утром, тётя Хая, ой-ёй-ёй.
Вам посылка из Шанхая, ой-ёй-ёй,
А в посылке три китайца, ой-ёй-ёй,
Три китайца красят яйца, ой-ёй-ёй.



2. Я как-то встретил Йосифа на рынке,
Он жидкость от мозо́лей покупал,
В зубах держал сметану Йосиф в крынке,
Ну, а руками мо́золь обнимал.

Хотел я поздороваться с ним чинно,
Улыбку сотворил и шляпу снял,
Но Йосиф вдруг заметил тётю Хаю,
Нырнул кормой и мимо прошагал.

Припев.

3. Так вот она какая, тётя Хая,
Йосиф, видно, с нею не в ладах.
Ей кто-то шлет посылки из Шанхая,
А Йосиф умирает в мозоля́х.

Но Йосиф сострижет больную мо́золь
И кой-кому намнёт еще бока,
И вспомнит он тогда про тётю Хаю
И ей подставит ножку, а пока…

Припев.

2-й и 3-й куплеты исполняются на мелодию первой части 1-го куплета.

За основу мелодии песни взят фокстрот “Джозеф” (музыкальная обработка А. Цфасмана, не позднее 1941 года). Слова и мелодия записаны с голоса Г. Димонда не позднее 1980 года.


Шел трамвай десятый номер… Городские песни. Для голоса в сопровождении фортепиано (гитары). / Сост. А. П. Павлинов и Т. П. Орлова. СПб., “Композитор – Санкт-Петербург“, 2005. Переделка песни 1920-х гг. “Тетя Хая” на мелодию фокстрота 1920-х гг. “Joseph“. Написана в начале 1970-х годов в Ленинграде Рудольфом Фуксом для Аркадия Северного.

Из книги Игоря Ефимова и Дмитрия Петрова “Аркадий Северный, Советский Союз!” (2007):

Ну, и наконец, Фукс даёт “путёвку в жизнь” ещё одной тёте, в пару к тёте Бесе, – тёте Хае!!! На мотив джазовой мелодии 20-х годов “Joseph” ещё с нэповских времён были известны весёлые куплеты с припевом про трёх китайцев. Рудольф знает же только припев, и дописывает к нему куплеты опять-таки сам. И, что особенно примечательно, на основе “личных впечатлений“, привезённых им всё из того же Бердичева:
      Ах, Ёзель, Ёзель, старый, добрый Ёзель,
      Какие есть на свете имена!
      Состриг ли ты свою больную мoзоль,
      Иль до сих пор она в тебе видна?
“…Именно Ёзель, а не Йозеф, как стали потом петь. Так звали дядю моей жены. И мозоль у него была, и все об неё спотыкались. Вот я про это и сочинил песню” – так рассказывал об этом Рудольф Фукс. История, действительно, куда как содержательна… Что не помешало, однако, стать этой песне очень популярной. “Как раз в это время кто-то нам принёс кассету с записями Аркадия Северного. Голос Аркаши всем очень понравился, но песни на кассете были не очень интересные, кроме одной – про тётю Хаю. А точнее – про дядю всем известного Рудика Фукса, про которого Рудик эту песню и написал, и которого звали Йозеф. Мы её выучили, и первый раз сыграли на дне рождения нашего официанта, которого тоже звали Юзя. Песня настолько понравилась народу, что мы её стали играть каждый день раз по десять на заказ” – так вспоминал потом о своих впечатлениях от этого поэтического шедевра будущий “Брат Жемчужный” Евгений Драпкин.

ВАРИАНТ

Йозеф

Ах, Йозеф, Йозеф, старый добрый Йозеф, —
Какие есть на свете имена!
Состриг ли ты свою больную мо́золь,
Иль до сих пор она в тебе жива?

Ах, Йозеф, Йозеф, старый добрый Йозеф,
Состриг ли ты любимую мозо́ль?
Лучше чтоб не знали все,
Лучше чтоб упали все, …
Выставить лишь ножку ты изволь!

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!

Я как-то встретил Йозефа на рынке, —
Он жидкость от мозо́лей покупал.
В зубах держал сметны Йозеф крынку,
Ну а руками — руками мо́золь обнимал.

Хотел я поздороваться с ним чинно,
Улыбку сотворил и шляпу снял, —
Но Йозеф вдруг заметил тётю Хаю, —
Вильнул кормой — и мимо прошагал!

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!

Так вот она, какая тётя Хая, —
И Йозеф с нею, видно, не в ладах, —
Ей кто-то шлёт посылки из Шанхая,
А Йозеф умирает в мозоля́х!

Но Йозеф сострижёт больную мо́золь
И кой-кому, ой, кой-кому намнёт бока!
И встретит он тогда и тётю Хаю,
И ей подставит ножку, а пока…

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!

Тексты песен из репертуара Аркадия Северного, Тихорецкий концерт (1979 г.).

JOSEPH! JOSEPH!
(Sammy Cahn / Nellie Casman / Saul Chaplin / Samuel Steinberg)

The Andrews Sisters – 1938

A certain maid I know, is so afraid her boy
Will never ask her, will she name the day
He calls on her each night, and when she dims the light
It’s ten to one that you would hear her say

Oh Joseph, Joseph, won’t you make your mind up
It’s time I knew just how I stand with you
My heart’s no clock that I can stop and wind up
Each time we make up after being through

So listen Joseph, Joseph time is fleeting
And here and there my hair is turning grey
My mother has a fear, wedding bells I’ll never hear
Joseph, Joseph, won’t you name the day

Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Name the day, name the day

Oh Joseph, make your mind up
It’s time I knew just how I stand with you
My heart’s no clock that I can wind up
Oh Joseph, each time we make up after being through

Oh Joseph, Joseph, Joseph, time is fleeting
And here and there my hair is turning grey
My mama has a fear, wedding bells I’ll never hear
Oh Joseph, Joseph, Joseph, won’t you name the day

Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Oh Joseph, won’t you name the day
Name the day, name the day

Also recorded by: Stanley Black; Ruby Braff; Café Accordion Orch.; London Festival Orch.; Glenn Miller; Russ Morgan & His Orch.; Gus Viseur.

the pointy end goes into the other man

“In a fight almost anything goes. It almost reaches the point where you stop to apologize if a chance blow lands above the belt.”

— Saul Alinsky, Rules for Radicals

A sword meant for Lieutenant Wong. Somewhat scuffed but super sharp. Not sure about Nagamitsu having been a prison warden, but he certainly knew his way to keen steel, even whilst never expecting it to arm a dissolute Chinaman. Continue reading the pointy end goes into the other man

welcome to my interesting times

The other day I found myself tasked with explaining to a young Chinese woman the concept of an ancient Chinese curse, such as “May you live in interesting times.” The best I could come up with by way of coining another example, admittedly drawn from my life experience of the past decade, was “May all your dealings be with lawyers.” Recalling the same experience later on suggested an effective way to intensify the malediction: “May all your dealings be with lawyers and surgeons.” Whereupon I drew upon my own store of maledictory Yiddishkeit, aptly summarized in a classic compendium: Continue reading welcome to my interesting times

yee yon hopped to bellevue

YEE YON HOPPED TO BELLEVUE.

All the Way from “San Flancisclo” Looking for His Wife.

The New York Times, September 20, 1904, Tuesday

    Yee Yon Ying, gorgeous in a purple silk blouse, with tasseled cap, upon the front of which was a round, red knob that suggested a mandarin of the button, appeared at Bellevue yesterday afternoon.
Nobody knew where Yee Yon Ying came from, or how he passed the hospital gateman. His gorgeous apparel lent an air of Oriental mysticism to his appearance when he suddenly slipped from behind a tree and said to Roundsman Smith:
    “H’lo!”
    “H-h-h’lo!” gasped Smith. “Wh-where did you come from?”
    “Me?”
    “Yes, you.”
    “San Flancisclo.”
    “How did you get here?”
    “Here?” pointing to the ground.
    “Yes—here!” shouted Smith, who felt nervous.
    “Me just hoppee ’long.”
    “From San Francisco? You must be strong on hopping, or I am on the hop myself.”
    “Oh,” said Yee Yon Yin, blandly, “me hoppee all place, all tlime.”
    Smith wiped the perspiration from his brow and tried to lay the apparition to his luncheon.
    “What do you want, anyway?”
    “Me?”
    “Oh, don’t ‘me’ me any more,” Smith gasped. “Answer me direct. What do you want? Yes—you!”
    “Me lookee find me wife. Me no see her. Me hoppee back San Flansisclo.”
    “Don’t hop just yet,” Smith said. “Wait.”
    The Roundsman rushed to the psychopathic ward and found Dr, Gregory. When Smith returned, bringing the doctor, Yee Yon Ying was standing on a pathway looking at the blue sky.
    “You see that?” queried the Roundsman, anxiously.
    “The chink?” said Dr. Gregory.
    Smith heaved a sign of relief and got up enough courage to grip the solid substance of Yee Yon Ying, as the Chinaman said his name was, and take him to the pavilion.
    There the mysterious Celestial made the remark that when he did find his wife he would be obliged for the loan of a pistol. Dr. Gregory is keeping him under surveillance as to his sanity.

old klingon proverb

ὀψέ θεῶν ἀλέουσι μύλοι, ἀλέουσι δὲ λεπτά
—Sextus Empiricus, Adversus Mathematicos I, 287 Oracula Sibyllina VIII, 14 ≈ Plutarch, Moralia, “De sera numinis vindicta549dParœmiographi Græci, C396

Gottes Mühlen mahlen langsam, mahlen aber trefflich klein;
Ob auß Langmuth er sich seumet, bringt mit Schärff er alles ein.
—Friedrich von Logau, „Göttliche Rache“, Sinngedichte III, ii, 24, circa 1654

Though the mills of God grind slowly, yet they grind exceeding small;
Though with patience he stands waiting, with exactness grinds he all.
—Henry Wadsworth Longfellow, “Retribution”, Poems, Boston: Fields, Osgood, & Co., 1869, Vol. I, p. 292

Quid mihi si fueras miseros laesurus amores,
Foedera per divos, clam violanda, dabas?
A miser, et siquis primo periuria celat,
Sera tamen tacitis Poena venit pedibus.
—Tibullus, Elegiae I, ix, 1-4 and commentary

dixerat, et tandem cunctante modestior ira
ille refert: ‘equidem non uos ad moenia Thebes
rebar et hostiles huc aduenisse cateruas.
pergite in excidium socii, si tanta uoluptas,
sanguinis, imbuite arma domi, atque haec inrita dudum
templa Iouis (quid enim haud licitum?) ferat impius ignis,
si uilem, tanti premerent cum pectora luctus,
in famulam ius esse ratus dominoque ducique.
sed uidet haec, uidet ille deum regnator, et ausis,
sera quidem, manet ira tamen.
’ sic fatus, et arces
respicit.
—Statius, Thebaid V 680-690

ut sit magna, tamen certe lenta ira deorum est
—Juvenal, Satura XIII 100

Itaque dii pedes lanatos habent, quia nos religiosi non sumus.
—Petronius, Satyricon XLIV,18

Et dum pro se quisque deos tandem esse et non neglegere humana fremunt et superbiae crudelitatique etsi seras, non leues tamen uenire poenas—prouocare qui prouocationem sustulisset, et implorare praesidium populi qui omnia iura populi obtrisset, rapique in uincla egentem iure libertatis qui liberum corpus in seruitutem addixisset,—ipsius Appi inter contionis murmur fidem populi Romani implorantis uox audiebatur.
—And while the people muttered, each man to himself, that there were gods after all, who did not neglect the affairs of men; and that pride and cruelty were receiving their punishment, which though late was nevertheless not light—that he was appealing who had nullified appeal; that he was imploring the protection of the people who had trodden all the rights of the people under foot; that he was being carried off to prison, deprived of his right to liberty, who had condemned the person of a free citizen to slavery—the voice of Appius himself was heard amidst the murmurs of the assembly, beseeching the Roman People to protect him.
—Livy, Ab Urbe Condita 3, 56, 7, translated by Benjamin Oliver Foster

La parole des dieux n’est point vaine et trompeuse ;
Leurs desseins sont couverts d’une nuit ténébreuse ;
La peine suit le crime : elle arrive à pas lents.
—Voltaire, Oreste, I, ii

Courage, if carried to daring, leads to death; courage, if not carried to daring, leads to life. Either of these two things is sometimes beneficial, sometimes harmful.

“Why ’t is by heaven rejected,
 Who has the reason detected?”

    Therefore the holy man also regards it as difficult.
    The Heavenly Reason strives not, but it is sure to conquer. It speaks not, but it is sure to respond. It summons not, but it comes of itself. It works patiently but is sure in its designs.
    Heaven’s net is vast, so vast. It is wide-meshed, but it loses nothing.
—Lao-Tze’s Tao-Teh-King, translated by Paul Carus, 73, “Daring To Act”