let it enfold you

Let It Enfold You пусть тебя охватит
either peace or happiness,
let it enfold you
спокойствие или счастье
пусть тебя охватит
when I was a young man
I felt these things were
dumb, unsophisticated.
I had bad blood, a twisted
mind, a precarious
upbringing.
когда я был юным
я думал что эти штуки
глупы и безыскусны.
имел едкую кровь,
искорченный разум,
шаткое воспитание.
I was hard as granite, I
leered at the
sun.
I trusted no man and
especially no
woman.
я был твёрд как гранит,
я смотрел искоса
на солнце.
не доверял никому и
особенно ни одной
из женщин.

I was living a hell in
small rooms, I broke
things, smashed things,
walked through glass,
cursed.
I challenged everything,
was continually being
evicted, jailed, in and
out of fights, in and out
of my mind.
women were something
to screw and rail
at, I had no male
friends,
я воплощал ад в малогабаритной
жилплощади, я ломал вещи,
разбивал вещи,
проходил через стёкла,
ругался.
всему бросал вызов,
постоянно был
выселен, заключён,
в драках и подравшись,
умник и безумец.
женщины мне служили
для ебли и мата,
я не имел
друзей,
I changed jobs and
cities, I hated holidays,
babies, history,
newspapers, museums,
grandmothers,
marriage, movies,
spiders, garbagemen,
english accents, spain,
france, italy, walnuts and
the color
orange.
algebra angered me,
opera sickened me,
charlie chaplin was a
fake
and flowers were for
pansies.
я менял работу
кочевал из города в город, ненавидел
праздники, детей, историю,
газеты, музеи,
бабушек,
брак, кинофильмы,
пауков, мусорщиков,
английские акценты, испанию,
францию, италию,
грецкие орехи
и оранжевые краски.
алгебра меня раздражала,
опера меня тошнила,
чарли чаплин был
фальшивкой
а цветы были
для голубых утехой.
peace an happiness to me
were signs of
inferiority,
tenants of the weak
an
addled
mind.
покой и счастье
мне были знаки
неполноценности,
обитатели слабых
и
тухлого
разума.
but as I went on with
my alley fights,
my suicidal years,
my passage through
any number of
women ― it gradually
began to occur to
me
that I wasn’t different
но пока продолжались
мои драки в переулках,
мои самоубийственные годы,
мой проход через
любое количество
женщин ― то постепенно
я начал соображать
что я
не отличался
from the
others, I was the same,
от других,
я был таким же,
they were all fulsome
with hatred,
glossed over with petty
grievances,
the men I fought in
alleys had hearts of stone.
everybody was nudging,
inching, cheating for
some insignificant
advantage,
the lie was the
weapon and the
plot was
empty,
darkness was the
dictator.
они все были подлизы
полны ненависти,
облицованы мелкими
обидами,
люди с которыми я дрался
в переулках, окаменели сердцами
каждый из них толкался,
полз вперёд, жульничал
для мелочных
преимуществ,
взял ложь
на вооруженье
сюжет был
пустопорожний,
темнота
его диктатор.
cautiously, I allowed
myself to feel good
at times.
I found moments of
peace in cheap
rooms
just staring at the
knobs of some
dresser
or listening to the
rain in the
dark.
the less I needed
the better I
felt.
осторожно, я иногда позволил
себе чувствовать
себя приятно.
я обнаружил моменты
покоя в дешевых
комнатах
глядя на ручки
какого-то шкафа
или прислушиваясь
к каплям
дождя
в темноте.
чем меньше я нуждался
тем лучше я
становился.
maybe the other life had worn me
down.
I no longer found
glamour
in topping somebody
in conversation.
or in mounting the
body of some poor
drunken female
whose life had
slipped away into
sorrow.
возможно другая жизнь меня
износила.
я больше
не гордился
ставя в тупик кого-то
в разговоре.
или же ставя раком
какое-то пьяное
бедное тело
женщины чья жизнь
переполнилась
скорбью.
I could never accept
life as it was,
i could never gobble
down all its
poisons
but there were parts,
tenuous magic parts
open for the
asking.
я не смог никогда признать
жизнь такой какой она была,
я не смог никогда
проглотить все её
отравы
но были в ней места,
шаткие волшебные места
приемлющиие
вопросы.
I reformulated
I don’t know when,
date, time, all
that
but the change
occurred.
something in me
relaxed, smoothed
out.
I no longer had to
prove that I was a
man,
я пересказал,
когда, я сам не знаю
число, время,
всё это
но перемены
произошли
что-то в мне
расслабилось,
разгладилось.
я больше был не должен
доказывать что я был
человеком,
I didn’t have to prove
anything.
я не был должен доказывать
что бы то нибо.
I began to see things:
coffee cups lined up
behind a counter in a
cafe.
or a dog walking along
a sidewalk.
or the way the mouse
on my dresser top
stopped there
with its body,
its ears,
its nose,
it was fixed,
a bit of life
caught within itself
and its eyes looked
at me
and they were
beautiful.
then— it was
gone.
я начал видеть вещи:
кофейные чашки
в строю
в кафе
за прилавком.
или же пса что гуляет
вдоль тротуара.
или же как мышь
на моей тумбе
остановилась
всем своим телом,
своими ушами,
своим носом,
она определилась,
как малая часть жизни
пойманная в своих пределах
и её глаза взглянули
на меня
и они были прекрасны.
и тут же
она исчезла.
I began to feel good,
I began to feel good
in the worst situations
and there were plenty
of those.
like say, the boss
behind his desk,
he is going to have
to fire me.
я стал себя чувствовать отлично,
я стал себя чувствовать отлично
в наихудших обстоятельствах,
а их было много.
к примеру, начальник
сидит за своим
столом,
и должен
меня уволить.
I’ve missed too many
days.
he is dressed in a
suit, necktie, glasses,
he says, “I am going
to have to let you go”
я пропустил слишком много
дней.
он носит
костюм, галстук, очки,
он говорит мне, “я должен
Вас уволитьt”
“it’s all right” I tell
him.
“всё в порядке” я ему
отвечаю
He must do what he
must do, he has a
wife, a house, children.
expenses, most probably
a girlfriend.
Он должен делать то что он
он должен, у него есть
супруга, дом, дети,
расходы, скорее всего
подруга.
I am sorry for him
he is caught.
мне его жаль
он пойман.
I walk onto the blazing
sunshine.
the whole day is
mine
temporarily,
anyhow.
я выхожу под пылающее
солнце.
весь день принадлежит
мне
временно,
что бы то ни стало.
(the whole world is at the
throat of the world,
everybody feels angry,
short-changed, cheated,
everybody is despondent,
disillusioned)
(весь мир схватил
мир за горло,
каждый сердит,
обсчитан, обманут,
каждый уныл,
разочарован)
I welcomed shots of
peace, tattered shards of
happiness.
я принял все залпы
мира, потрёпанные осколки
счастья.
I embraced that stuff
like the hottest number,
like high heels, breasts,
singing, the
works
я объял эту материю
как самую ярую штуку,
как высокие каблуки, груди,
песни, всё
сразу
(don’t get me wrong,
there is such a thing as cockeyed optimism
that overlooks all
basic problems just for
the sake of
itself—
this is a shield and a
sickness.)
(не поймите меня превратно
есть такая штука, косоглазый оптимизм
что проглядывает все
основные вопросы,
просто для
себя―
это и щит и
заболевание)
The knife got near my
throat again,
I almost turned on the
gas
again
but when the good
moments arrived
again
I didn’t fight them off
like an alley
adversary.
I let them take me,
i luxuriated in them,
I bade them welcome
home.
I even looked into
the mirror
once having thought
myself to be
ugly,
I now liked what
I saw, almost
handsome, yes,
a bit ripped and
ragged,
scars, lumps,
odd turns,
but all in all,
not too bad,
almost handsome,
better at least than
some of those movie
star faces
like the cheeks of
a baby’s
butt.
Нож снова пристал
возле горла,
я чуть не включил
газ
снова
но когда радость
прибывала
снова
я не гнал её
как врага
из переулка.
я отдал ей себя,
я наслаждался ею,
я пригласил её
в свой дом.
я даже взглянул
в зеркало,
когда-то подумав
что я
уродлив,
теперь же мне нравится
тот кого я вижу, почти
красив, да,
немного порван и
потрёпан,
шрамы, шишки,
местами искосый,
но в общем,
не слишком плох,
почти красив,
во всяком случае
лицом лучше
чем некие кинозвёзды
что вроде
ягодиц
младенца.
and finally I discovered
real feelings of
others,
unheralded,
like lately,
like this morning,
as I was leaving,
for the track,
i saw my wife in bed,
just the
shape of
her head there
(not forgetting
centuries of the living
and the dead and
the dying,
the pyramids,
Mozart dead
but his music still
there in the
room, weeds growing,
the earth turning,
the toteboard waiting for
me)
I saw the shape of my
wife’s head,
she so still,
I ached for her life,
just being there
under the
covers.
и наконец я обнаружил
настоящие чувства
других,
необъявленные,
как в последнее время,
как этим утром,
когда уходил я
на скачки,
я увидел жену в постели,
только
образ
её головы там
(не забывая
столетий живых
и мёртвых
и умирающих,
пирамиды,
Моцарта мёрт
но его музыку
всё ещё там
в комнате, растущие сорняки,
вертящуюся землю,
ждущий меня
тотализатор),
я увидел образ
головы моей жены,
она так спокойна,
я заболел для её жизни,
просто там
под
одеялом.
I kissed her in the,
forehead,
got down the stairway,
got outside,
got into my marvelous
car,
fixed the seatbelt,
backed out the
drive.
feeling warm to
the fingertips,
down to my
foot on the gas
pedal,
I entered the world
once
more,
drove down the
hill
past the houses
full and empty
of
people,
I saw the mailman,
honked,
he waved
back
at me.
я поцеловал её
в лоб,
спустился по лестнице,
вышел наружу,
сел в мою замечательную
машину,
застегнул ремень
безопасности,
сдал назад
из проезда.
разгорячён
до кончиков пальцев
до ступни на педали
газа,
я вошёл в этот мир
ещё
раз,
проехал
вниз,
мимо домов
пустых и полных
народа,
увидал почтальона,
погудел,
он в ответ
помахал
мне
рукою.
― Charles Bukowski ― перевёл МЗ

2 thoughts on “let it enfold you”

  1. Wow, that’s impressive. Interesting poem. In this sophisticated style everything is possible 🙂

    There are two thing where I stumbled.

    “Никакой из женщин” – Russian way to say would be “ни одной женщине”, “никому из женщин” or simply “особенно женщинам”.

    I trusted no man and
    especially no
    woman.

    The whole phrase might be.. smth like “Я не доверял мужчинам и еще меньше – женщинам”.

    And, “wave back” – “помахал в ответ” or here “он в ответ махнул (помахал) мне рукой”, but not “обратно”.

    Hope it’s useful.
    Great job!

    1. Thanks for helping me cope with my first language attrition. I reckon that махнул обратно is a provincial accretion on my native born Muscovite pretensions, as per позвони мне обратно. I agree that никакой из женщин is a solecism.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *