rules for radicals

Tactics means doing what you can with what you have. Tactics are those consciously deliberate acts by which human beings live with each other and deal with the world around them. In the world of give and take, tactics is the art of how to take and how to give. Here our concern is with the tactic of taking; how the Have-Nots can take power away from the Haves.
    For an elementary illustration of tactics, take parts of your face as the point of reference; your eyes, your ears, and your nose. First the eyes; if you have organized a vast, mass-based people’s organization, you can parade it visibly before the enemy and openly show your power. Second the ears; if your organization is small in numbers, then do what Gideon did: conceal the members in the dark but raise a din and clamor that will make the listener believe that your organization numbers many more than it does. Third, the nose; if your organization is too tiny even for noise, stink up the place.
    Always remember the first rule of power tactics:
    Power is not only what you have, but what the enemy thinks you have. [Power has always derived from two main sources, people and money. Lacking money, the Have-Nots must always build power from their own flesh and blood. A mass movement expresses itself with mass tactics. Against the finesse and sophistication of the status quo, the Have-Nots have always had to club their way. In early Renaissance Italy the playing cards showed swords for the nobility (the word spade is a corruption of the Italian word for sword), chalices (which became hearts) for the clergy, diamonds for the merchants, and clubs as the symbol of the peasants.]
    The second rule is: Never go outside the experience of your people. It results in confusion, fear and retreat. It also leads to a collapse in communications.
    The third rule is: Whenever possible go outside of the experience of the enemy. Here you want to cause confusion, fear, and retreat.
    General William T. Sherman, whose name still causes a frenzied reaction throughout the South, provided a classic example of going outside the enemy’s experience. Until Sherman, military tactics and strategies were based on standard patterns. All armies had fronts, rears, flanks, lines of communication, and lines of supply. Military campaigns were aimed at such standard objectives as rolling up the flanks of the enemy army or cutting the lines of supply or lines of communication, or moving around to attack from the rear. When Sherman cut loose on his famous March to the Sea, he had no front or rear lines of supplies or any other lines. He was on the loose and living on the land. The South, confronted with this new form of military invasion, reacted with confusion, panic, terror, and collapse. Sherman swept on to inevitable victory. It was the same tactic that, years later in the early days of World War II, the Nazi Panzer tank divisions emulated in their far-flung sweeps into enemy territory, as did our own General Patton with the American Third Armored Division.
    The fourth rule is: Make the enemy live up to its own book of rules. You can kill them with this, for they can no more obey their own rules than the Christian Church can live up to Christianity.
    The fourth rule carries within it the fifth rule: Ridicule is man’s most potent weapon. It is almost impossible to counteract ridicule. It also infuriates the opposition, who then react to your advantage.
    The sixth rule is: A good tactic is one your people enjoy. [“Alinsky takes the iconoclast’s pleasure in kicking the biggest behinds in town and the sport is not untempting…” —William F. Buckley, Jr., Chicago Daily News, October 19, 1966.] If your people are not having a ball doing it, then there is something very wrong with the tactic.
    The seventh rule: A tactic that drags on too long becomes a drag. Man can sustain militant interest in any issue for only a limited time, after that it becomes a ritualistic commitment, like going to church on Sunday mornings. New issues and crises are always developing, and one’s reaction becomes “Well, my heart bleeds for these people, and I’m all for the boycott, but after all, there are other important things in life”—and there it goes.
    The eighth rule: Keep the pressure on, with different tactics and actions, and utilize all events of the period for your purpose.
    The ninth rule: The threat is usually more terrifying than the thing itself.
    The tenth rule: The major premise for tactics is the development of operations that will maintain a constant pressure upon the opposition. It is this unceasing pressure that results in the reactions from the opposition that are essential for the success of the campaign. It should be remembered not only that the action is in the reaction, but that action is itself the consequence of reaction and of reaction to the reaction, ad infinitum. The pressure produces the reaction, and constant pressure sustains action.
    The eleventh rule is: If you push a negative hard and deep enough it will break through to its counterside; this is based on the principle that every positive has its negative. We have already seen the conversion of the negative into the positive, in Gandhi’s development of the tactic of passive resistance.
    One corporation we organized against responded to the continuous application of pressure by burglarizing my home, and then using the keys taken in the burglary to burglarize the officers of the Industrial Areas Foundation where I work. The panic in this corporation was clear from the nature of the burglaries, for nothing was taken in either burglary to make it seem that the thieves were interested in ordinary loot—they took only the records that applied to the corporation. Even the most amateurish burglar would have had more sense than to do what the private detective agency hired by that corporation did. The police departments in California and Chicago agreed that “the corporation might just as well have left its fingerprints all over the place.”
    In a fight almost anything goes. It almost reaches the point where you stop to apologize if a chance blow lands above the belt. When a corporation bungles like the one that burglarized my home and office, my visible public reaction is shock, horror, and moral outrage. In this case, we let it be known that sooner or later it would be confronted with this crime as well as with a whole series of other derelictions, before a United States Senate Subcommittee Investigation. Once sworn in, with congressional immunity, we would make these actions public. This threat, plus the fact that an attempt on my life had been made in Southern California, had the corporation on a spot where it would be publicly suspect in the event of assassination. At one point I found myself in a thirty-room motel in which every other room was occupied by their security men. This became another devil in the closet to haunt this corporation and to keep the pressure on.
    The twelfth rule: The price of a successful attack is a constructive alternative. You cannot risk being trapped by the enemy in his sudden agreement with your demand and saying “You’re right—we don’t know what to do about this issue. Now you tell us.”
    The thirteenth rule: Pick the target, freeze it, personalize it, and polarize it.
    In conflict tactics there are certain rules that the organizer should always regard as universalities. One is that the opposition must be singled out as the target and “frozen.” By this I mean that in a complex, interrelated, urban society, it becomes increasingly difficult to single out who is to blame for any particular evil. There is a constant, and somewhat legitimate, passing of the buck. In these times of urbanization, complex metropolitan governments, the complexities of major interlocked corporations, and the interlocking of political life between cities and countries and metropolitan authorities, the problem that threatens to loom more and more is that of identifying the enemy. Obviously there is no point to tactics unless one has a target upon which to center the attacks. […]

It should be borne in mind that the target is always trying to shift responsibility to get out of being the target. There is a constant squirming and moving and strategy—purposeful, and malicious at times, other times just for straight self-survival—on the part of the designated target. The forces of change must keep this in mind and pin that target down securely. If an organization permits responsibility to be diffused and distributed in a number of areas, attack becomes impossible. […]

One of the criteria in picking your target is the target’s vulnerability—where do you have the power to start? Furthermore, the target can always say, “Why do you center on me when there are others to blame as well?” When you “freeze the target,” you disregard these arguments and, for the moment, all others to blame.
    Then, as you zero in and freeze your target and carry out your attack, all of the “others” come out of the woodwork very soon. They become visible by their support of the target.
    The other important point in the choosing of a target is that it must be a personification, not something general and abstract such as a community’s segregated practices or a major corporation or City Hall. It is not possible to develop the necessary hostility against, say, City Hall, which after all is a concrete, physical, inanimate structure, or against a corporation, which has no soul or identity, or a public school administration, which again is an inanimate system.

Saul D. Alinsky, Rules for Radicals, Vintage, 1989, pp. 126-131, 132, 133

role models ride again

Народе! Знай! Москва, Польша, Мадяри, Жидова—це Твої вороги. Нищ іх! Ляхів, жидів, комуністів знищуй без милосердя!
People! Know this! Moscow, Poland, Magyars, Yids—those are Your enemies. Destroy them! Polacks, yids, communists, destroy them all without mercy!

la sbornia chiaroscura

Although larger doses of alcohol lead to more severe symptoms, hangover is not solely dose-related. Acetaldehyde, the dehydrogenated product of alcohol metabolism, might be responsible for hangover symptoms. Congeners, the byproducts of individual alcohol preparations (which are found primarily in brandy, wine, tequila, whiskey, and other dark liquors), increase the frequency and severity of hangover. Clear liquors, such as rum, vodka, and gin, tend to cause hangover less frequently, which may explain why patients with chronic alcoholism use these liquors disproportionately. In an experimental setting, 33% of patients who consumed 1.5 g/kg of body weight of bourbon (which has high congeners) but only 3% of those who consumed the same dose of vodka (which has low congeners) experienced severe hangover.
—Jeffrey G. Wiese, Michael G. Shlipak, and Warren S. Browner, “The Alcohol Hangover”, Annals of Internal Medicine, vol. 132 no. 11, 6 June 2000, pp. 897-902, at p. 899

If true, this observation cuts across the Russian distinction between intoxication (интоксикация) by alcohol and hangover (похмелье) construed as withdrawal from that toxic substance. Stateside, hangovers are the province of alcoholic dilettanti, as per their R—E—M—O—R—S—E, immortalized by George Ade. Furthermore, the ease of consumption attributed to good vodka by good Russians, is in all likelihood also due to the lack of fusel oils.


С одной стороны, всё правильно. С другой стороны, попробуем всё это проанализировать. Как доказал Аристотель, наилучшая конституция предполагает гармоничное сочетание аристократии, олигархии, и демократии. От олигархии русский народ уже десять лет как отвернулся. От демократии он имеет Единую Россию. Что же касается русской аристократии, её тема наилучшим образом раскрыта в общеизвестном представлении Гильберта Готтфрида.

Это я к тому, что русский вариант общественно-политической ангажированности в наших пенатах лучше всех и вся представляют Галковский и Вербицкий.

Прим. Под русскими здесь подразумеваются все проживающие в России. Не говорить же “россияне”.


The secret of acting is sincerity — and if you can fake that, you’ve got it made.
Usually attributed to [George] Burns — as, for example, in Michael York, Travelling Player (1991). Fred Metcalf in The Penguin Dictionary of Modern Humorous Quotations (1987) has Burns saying, rather: ‘Acting is about honesty. If you can fake that, you’ve got it made.’ However, Kingsley Amis in a devastating piece about Leo Rosten in his Memoirs (1991) has the humorist relating ‘at some stage in the 19705’ how he had given a Commencement address including the line: ‘Sincerity. If you can fake that… you’ll have the world at your feet’ So perhaps the saying was circulating even before Burns received the credit. Or perhaps Rosten took it from him? An advertisement in Rolling Stone in about 1982 offered a T-shirt with the slogan (anonymous): ‘The secret of success is sincerity. Once you can fake that you’ve got it made.’ Fred MacMurray was quoted in Variety (15 April 1987): ‘I once asked Barbara Stanwyck the secret of acting. She said: “Just be truthful — and if you can fake that you’ve got it made.”’

— Nigel Rees, Brewer’s Famous Quotations: 5000 Quotations and the Stories Behind Them, London: Weidenfeld & Nicolson, 2006, p. 109

At some stage in the 1970s at some party in London I ran into an American called Leo Rosten, who turned out on investigation to be the author, under the pseudonym of Leonard Q. Ross, of a number of stories (reprinted from The New Yorker) in the now (and even then) long-defunct British magazine Lilliput in the war years and after, comic genre pieces about one Hyman Kaplan, an Eastern-European immigrant to America, and his attempts to learn English in night school in New York. I remembered having thought them genuinely funny in a closely observed verbal way, and when Rosten amiably proposed throwing a quadripartite dinner including wives I gladly accepted. Continue reading sincerity

les deux besoins

                Les Deux Besoins                 The Two Needs

     ‘Et le pharmacien … entonna:
    “J’ai deux grands bœufs dans mon étable.
    Deux grands bœufs blancs.…”
Sénecal lui mit la main sur la bouche, il n’aimait pas le désordre.’

(Gustave Flaubert. L’Éducation Sentimentale.)

     ‘And the pharmacist … sang out:
    “I have two big oxen in my stable.
    Two big white oxen.…”
Sénecal put a hand over his mouth, he did not like disorderly conduct.’

(Gustave Flaubert. Sentimental Education.)

Il n’y a sans doute que l’artiste qui puisse finir par voir (et, si l’on veut, par faire voir aux quelques-uns pour qui il existe) la monotone centralité de ce qu’un chacun veut, pense, fait et souffre, de ce qu’un chacun est. N’ayant cessé de s’y consacrer, même alors qu’il n’y voyait goutte, mais avant qu’il n’eût accepté de n’y voir goutte, il peut à la rigueur finir par s’en apercevoir.
    Il se mouvait pourtant, le berceau de Galilée.
    Ce foyer, autour duquel l’artiste peut prendre conscience de tourner, comme la monade — sauf erreur — autour d’elle-même, on ne peut évidemment en parler, pas plus que d’autres entités substantielles, sans en falsifier l’idée. C’est ce que chacun fera à sa façon. L’appeler le besoin, c’est une façon comme une autre.
    Les autres, les innombrables béats et sains d’esprit, l’ignorent. Ils ont beau être fixés du même trait, ils prennent les lieux dans l’état où ils se trouvent, ils ne laissent rien monter chez eux qui puisse compromettre la solidité des planchers. C’est à l’exclusion de grand besoin, sur lui si j’ose dire, qu’ils vaquent aux petits. D’où cette vie toute en marge de son principe, cette vie faite de décisions, de satisfactions, de réponses, de menus besoins assassinés, cette vie de plante à la croisée, de choux pensant et même bien pensant, la seule vie possible pour ceux qui se voient dans la nécessité d’en mener une, c’est à dire la seule vie possible.
    Besoin de quoi ? Besoin d’avoir besoin.
    Deux besoins, dont le produit fait l’art. Qu’on se garde bien d’y voir un primaire et un secondaire. Il y a des jours, surtout en Europe, ou la route reflète mieux que le miroir. Préférer l’un des testicules à l’autre, ce serait aller sur les platebandes de la métaphysique. A moins d’être le démon de Maxwell.
    Falsifions davantage.
Doubtless only the artist could finally see (and, if you will, make see the few for whom he exists) the monotonous centrality of that, which each of us wants, thinks, does and suffers, of that, which each of us is. Never having ceased devoting himself to it, even as he saw nothing, but before he had accepted seeing nothing, he could perhaps finally perceive it.
    And yet it moved, Galileo’s cradle.
    This hub, around which the artist may become aware of revolving, as the monad — unless I am mistaken — revolves around itself, obviously we cannot talk about it, not any more than we can talk about other substantial entities, without falsifying its idea. This is what each of us will do in his own way. To call it the need is as good a way as any other.
    The others, the countless blissful and sane, are unaware of it. Though they have been made in the same fashion, they accept their settings as they find them, they let nothing emerge in themselves to compromise the soundness of their flooring. It is to the exclusion of a great need, on top of it, if I may say so, that they attend to the small ones. Hence this life on the margins of its principle, this life made up of decisions, of satisfactions, of responses, of tiny murdered needs, this life of a plant in a window, life of a thinking and even well-intentioned cabbage, the only life possible for those who find themselves needing to live one, that is, the only life possible.
    Need of what? Need of needing.
    Two needs, whose product is art. Let us beware of seeing one as primary and the other as secondary. There are days, especially in Europe, when the road reflects better than the mirror. To favor one testicle over the other, is to encroach on the terrain of metaphysics. Unless you are Maxwell’s demon.
    Let us falsify further.

Continue reading les deux besoins

the rights most worth defending

The rights most worth defending are those that are so unpopular with the majority that insisting on exercising them is likely to cause their removal. Protecting the right to the most appalling expression makes for the difference between freedom for all and selfish regard for the like-minded. Granted that unpopular exercise of a Constitutional right is likely to cause its revocation, the likelihoods of repression are as may be, but taking them as grounds for self-censorship is undignified.

профессия: математик

сказки сказок
2010-01-01 06:59 pm (local)
Только что увидел этот пост по ссылке. Хочу задать Вам один вопрос по этому же поводу. Но для начала скажу два слова о себе.
    Я по профессии математик, и история меня практически никогда не интересовала. Всё, что я знал по этому поводу — это, фактически, школьная программа. К разного рода “фоменковщине” я всегда относился скептически.
    Историей вокруг Магеллана я заинтерсовался, прочтя пост Галковского. У меня он заронил серьёзные сомнения в том, что изложенное в учебниках кругосветное путешествие когда-либо имело место. Со временем эти сомнения только укрепились.
    А спросить я хотел вот что. Указанные Вами ссылки на книги способны убедить меня в том, что в XVII веке широко употреблялось название “Магелланов пролив”. Но для меня отсюда не следуют автоматически какие-то более сильные выводы. Прежде всего, мне хотелось бы знать, кто и когда ввёл в обиход это название. А самое основное, что интересно было бы знать — это вещь, касающаяся подробных описаний самого путешествия, относящихся к XVI или XVII веку. Почему-то обычно в дискуссиях ссылаются только на “книжные корки”, если можно так выразиться.
    По-моему, именно демонстрация такого рода свидетельств могла бы как-то пролить свет на весь вопрос в целом. Ведь если даже о Лоренсо Феррере Мальдонадо столько всего нашлось — с учётом того, что в его путешествие никто не верит, а оно вроде как описано во всех подробностях, то неужели о “пионере кругосветки” осталось намного меньше сведений?

Re: сказки сказок
2010-01-03 07:24 am (local)
В меру Вашей профессиональной заинтересованности в результатах Гёделя, советую сравнить Ваши перипетии в горниле сомнений с общеизвестными народными сомнениями об основополагающих результатах современной формальной логики. Подумайте о том, что там общего с Вашими рассуждениями об истории.

конкретный анализ
2010-01-03 08:23 am (local)
Тот подход, когда из общих соображений пытаются снять какие-то конкретные сомнения по поводу истории, я считаю совершенно неприемлемым. Вот представьте себе, что математик как-то рассуждал, и вдруг пришёл к противоречиям. Он изначально знает, что противоречмя быть не может, но именно поэтому он не может смириться с его кажущимся наличием. Он будет стараться вскрыть причину, и рано или поздно её вскроет. Причём, скорее всего, это будет что-то нетривиальное, и очень часто из таких “противоречий” рождаются новые математические результаты.
    Совершенно ясно, что призывы типа “да брось ты копаться — никакого противоречия же быть не может!” — это вещь прямо противоположная тому, что нужно на самом деле.
    Спекуляции на темы теоремы Гёделя о неполноте мне хорошо известны. Думаю, что во всех этих случаях, если начать разбирать конкретно, я способен сходу сказать, в чём состоит или ошибка, или что-то другое — типа “нестандартной” трактовки понятий, при которой “альтернативный” результат часто получается даже формально верный, но при этом совершенно неинтересный.
    Я считаю, что когда человек в чём-то сомневается — сколь бы “общепринятым” оно ни было, это совершенно нормальное явление. И если кто-то способен такие сомнения развеять — это очень хорошо. При этом ни к каким аргументам “общего” плана прибегать не следует: они всегда идут “мимо”.
    Я вот даже в случае соприкосновения с “ферматистами” не использую аргумента типа того, что как это вы, неквалифицированные и невежественные люди, пытаетесь такие сложные вопросы решать. Даже если я про себя так считаю, то говорить об этом публично считаю неуместным. Я поступаю проще: нахожу конкретную ошибку типа арифметической. Она обычно бывает достаточно очевидной, и “аффтары” легко её осознают. То есть это для них убедительно. А доказывать, что они не “гении”, я считаю делом совершенно несерьёзным.

Re: конкретный анализ
2010-01-03 08:31 am (local)
Вся загвоздка в том, что для согласия о конкретной ошибке требуется общность понятий о способах научного рассуждения. В настоящем случае, у Вас наблюдается недостаточность подобных понятий в области истории на уровне среднестатистического ферматиста. Соответственно сравнимо и Ваше упорство в исторических заблуждениях.

факты и мнения
2010-01-03 09:40 am (local)
Какая-то общность, безусловно, нужна. Но обычно эти требования совершенно минимальны. Прежде всего, нельзя требовать соглашаться с чем-то очень сложным, что выходит за рамки непосредственной убедительности. Есть какой-то уровень фактов, и только из него надо исходить, причём факты должны быть предъявлены.
    Я считаю, что из самих фактов формально никогда ничего не следует и следовать не может кроме них самих. Но кроме фактов вообще-то ничего нет. Если я хочу подтвердить какую-то точку зрения, то я просто предъявляю факты, и это максимум того, что в принципе можно сделать. Любое “доказательство” — это не более чем “демонстрация”. Соглашаться ли с какими-то выводами — это вопрос сложный, и если для кого-то сомнительна, например, теория множеств (а такие люди есть, и среди них встречаются в том числе весьма разумные представители), то с этим надо просто изначально смириться. Главное — это не пытаться ничего “доказывать” в каком-то “абсолютном” смысле этого слова, так как этого уровня нельзя добиться даже в математике. Самое главное, что он при этом совершенно не нужен.
    Очень может оказаться, что какие-то принципы, разделяемые историками, для меня неприемлемы. Например, я совершенно не могу верить каким-то “авторитетам” или “мнениям”. И вовсе не потому, что я считаю их “неверными”, а по причине того, что к фактам это всё не имеет никакого отношения. Например, математическое доказательство для любого человека, который его воспринимает, является “полноценным” только тогда, когда оно до конца понято. Конечно, где-то можно и нужно верить “на слово”, но это абсолютно другой уровень убедительности, который затрагивает лишь сферу “правильных ответов”. Меня же она просто не интересует как таковая. Грубо говоря, если я что-то разучу без понимания, но при этом смогу на большее число вопросов отвечать “правильно”, то я не буду это считать каким-то ценным приобретением. Я же не тесты ЕГЭ сдаю.
    Упорство у меня только в том, что пока та “чаша весов”, на которой находятся доводы “против”, явно перевешивает. В такой ситуации было бы просто нечестно (с точки зрения “интеллектуальной”) взять и согласиться с мнением типа “секретаря партъячейки” 🙂

Re: факты и мнения
2010-01-03 01:17 pm (local)
Если бы из самих фактов формально никогда ничего не следовало и следовать не могло кроме них самих, то в историографии не существовало бы существенного и основополагающего различия между летописью и историческим повествованием. То что кто-либо, в своём вполне откровенном невежестве, исходящем из практически полного отсутствия личного интереса к истории и фактической ограниченности личных знаний по этому поводу в рамках школьной программы, пренебрегает подобными различиями, считая нечестным (с точки зрения “интеллектуальной”) взять и согласиться с мнением типа “секретаря партъячейки”, имеет характер равнозначный потугам каждой кухарки немедленно и непосредственно управлять государством, не удосужившись заблаговременно этому научиться.

“коммунистом можно стать только тогда…”
2010-01-03 04:16 pm (local)
Это не ко мне. Это годится разве что в качестве речи на комсомольском собрании корнхаскеров.

Re: “коммунистом можно стать только тогда…”
2010-01-03 04:21 pm (local)
Вас никто не приглашает становиться коммунистом. Выбор иной: либо заблаговременно изучайте матчасть перед метанием икры в какой-либо научной дисциплине, либо продолжайте представлять самоуверенного невежду.

“спрашивает мальчик: почему?” ©
2010-01-03 05:07 pm (local)
Вся “загвоздка” как раз в том, что я не считаю историю “научной дисциплиной” в подлинном смысле этого слова. По крайней мере, на том же уровне, на котором математика является наукой. История насквозь “идеологизирована”, и затрагивает непосредственно какие-то человеческие интересы. Вплоть до того, что разного рода легенды о “древностях” служат основой для туристического бизнеса и прочего.
    Вы считаете, что я априорно должен уважать историю как “человеческое предприятие”, но моё отношение к ней лишь немногим лучше отношения к “научному коммунизму”. Ведь тут примерно то же самое происходит: человек читает учебник, и у него возникают вопросы. Он идёт к “старшим”, а ему в ответ: “материя первична, сознание вторично”; “читайте Маркса и Энгельса”.
    Как Вы считаете, должен ли старшеклассник или первокурсник безоговорочно верить в то, что написано у “классиков”, если у него по поводу первых же страниц возникают вопросы, на которые ответов не даётся? Или и тут надо сначала всё “проштудировать”, и только потом обрести “почётное право” о чём-то рассуждать? Вот по математике, например, ответы бы обязательно дали. Лично мне их давали всегда, и простых разъяснений хватало. До такого чтобы сказать “прочитай всего Ньютона, всего Эйлера, всего Гаусса, щенок, а потом спрашивай”, дело, к счастью, не доходило.
    Упрёки в невежестве ведь обидно слышать только от людей, признаваемых авторитетными, а если это “препод” по “научному коммунизму”, то в такой области не зазорно чувствовать себя “невеждой” 🙂
    Что касается чистой “фактологии”, которая уже не есть “мраксизЬм”, то уверяю Вас, что я знаю по вопросу о Магеллане всё-таки намного больше, чем “среднестатистический школьник”. При этом, разумеется, я знаю далеко не всё, и именно желанием узнать больше, вызвано моё участие в этой дискуссии. А если Ваши личные познания в области фактов превышают мои, то я Вас охотно послушаю.
    К так называемому “невежеству” вообще не следует относиться как к чему-то “фатальному”, так как человек вчера чего-то не знал, а завтра узнал. Использовать же это как “ярлык” для какого-то “воздействия” совершенно бесполезно, потому что я окончил советскую школу, а потом советский вуз, и против всех “советских” приёмов полемики, которые я знаю наизусть, у меня выработан стойкий иммунитет.

Re: “спрашивает мальчик: почему?” ©
2010-01-03 05:55 pm (local)
То, что Вы не считаете историю “научной дисциплиной” в подлинном смысле этого слова, было заранее вполне очевидно. Непонятно лишь то, почему Вы считаете правомерным, снизойдя со своего пьедестала и вступив в трясину “идеологизированного пиздежа”, рассчитывать на серьёзное прочтение Вашей собственной “исторической” продукции.

без претензий
2010-01-03 07:07 pm (local)
У меня нет никакой собственной исторической продукции! И, конечно, я совершенно ни на что в этом плане не рассчитывал и не могу рассчитывать. Но обсуждать-то хотя бы можно? Или на это имеют право только те, кто свято уверен в подлинности всех без исключения исторических сведений всего-навсего потому, что история считается “наукой”?
    Выше я только что оставил один комментарий, где процитировал изданную в 1890 году книгу о Магеллане. Книга написана профессиональным историком, и там говорится об источниках, на основании которых мы что-то на сегодня знаем о Магеллане. Я надеюсь, что цитировать-то мне хотя бы можно? А больше я ведь ни на что и не претендую.

Re: без претензий
2010-01-03 10:40 pm (local)
Не надо скромничать. Вы явно претендуете на серьёзные сомнения в том, что изложенное в учебниках кругосветное путешествие Магеллана когда-либо имело место. В буквальном смысле, это претензия на непритворное “выяснение общей картины событий”, в противоположность полуграмотному стёбу, с которым у сведующих читателей ассоциируется продукция Галковского и его последователей. По мощам и елей.